На боярской конюшне заржали кони — видно, почуяли битву. Крестьяне бросились за оружием, женщины распустили волосы и заголосили, как велит обычай, а ребятишки забрались на крыши и запели боевой марш деревни Петухи.

Ветер свищет, речка плещет. Ветер свищет, речка плещет. То не ветер, то не ветер — свищут камни, топорища! То не речка, то не речка — то мечи на солнце блещут! Враг уж смазывает пятки — удирает без оглядки! Кукурузные початки тучей вслед ему летят. Помни битву, супостат! Тра-та-та-та, тра-та-та-там! Тра-та-та-та, тра-та-та-там!

Кое-кто из ребят насыпал в пустые тыквы гальку и потряхивал ими в такт песне. Выходило и громко, и задорно, и воинственно — одним словом, здорово.

До того здорово, что даже боярин Калота, который со сторожевой башни наблюдал, что дальше будет, не выдержал — выхватил свой меч и давай колотить по щиту. В угоду боярину и военачальники из боярской свиты, и старейшины тоже начали отбивать такт — кто посохом, кто мечом. Тем временем к крепостным воротам стекалось все больше народу. Люди вооружились кто чем мог — топорами, палицами, булавами, пращами. Когда все собрались, барабан смолк, и опять вперед вышел пастух Гаки.

— Люди! — сказал он. — Нечего зря время терять. Я, пастух Гаки, берусь сразить змея. Все, кто почитает себя храбрецом, ко мне! Ну, готовы? — И взмахнул своим пастушьим посохом.

— Готовы, готовы! — раздалось в ответ. Но вдруг по толпе пробежал ропот.

— Ежели кто готов, тому скатертью дорожка! А мы, дровосеки, за пастушьим посохом не пойдем! — закричал Колун, главный дровосек деревни Петухи. — Неужто не сыщется среди нас военачальник получше, чем Гаки? Да он не знает даже, с какого конца за меч взяться!

При этих словах толпа загудела, послышались смешки. Гаки растолкал обступивших его людей и — к Колуну.