— Видать — не видал, — ответил Панакуди, — а слыхать — слыхивал...

— Вот то-то, что не видал, чучело ты гороховое! А стариковских побасенок мы и сами каких только не слыхали...

Тут на дороге кто-то завопил истошным голосом:

— Боярин! Боярин Калота-а!

Обернулись люди — со стороны реки со всех ног человек бежит. В островерхой шапке, высокий да кряжистый, с палкой в руке. Подбежал к Калоте, вытер пот с лица, перевел дух и говорит:

— Из купцов я, твоя милость! Зерном торгую. Были у меня верблюд и осел. Везли поклажу. Вдруг, откуда ни возьмись, засвистело, завыло. Оглянулся я — ни верблюда моего, ни осла... Один недоуздок в руке остался. Вот, глядите!.. Весь товар пропал, скотина пропала...

— Может, это ураган был? — спросил Гузка.

— Ураган, не иначе, — поддакнул Калота. — Сильный ураган, он может...

Не успел Калота объяснить, что может и чего не может ураган, как на дороге еще один человек показался. Бежит — только пыль столбом. За спиной бурка развевается, в руке у него длинный пастуший посох.

— А ты кто такой? — спрашивает боярин подбежавшего.

— Пастух я, твоя милость, Гаки меня звать. С вестью я к тебе: в пещере змей объявился!

Глава вторая

СУМАТОХА В ДЕРЕВНЕ ПЕТУХИ

Все заметили, как побледнел боярин Калота, как задрожала на рукояти меча его рука, когда он в третий раз услышал про змея.

— Ты с-сам в-видел? — спросил он, заикаясь.

— Собственными глазами! Сглотнул пять или десять овец разом — толком не знаю, не успел сосчитать, — а потом в пещеру уполз. Хвост у него здоровенный, так и сверкает, так и переливается... Все это я собственными глазами видел... И еще слыхал, как он ревет.

— Может, это ураган был? — поддел Панакуди боярина, а тот стоит, будто остолбенел, и не знает, что ему теперь делать.