— Ну что там? — спросил Калота.

— Ничего не видать, — отозвался дозорный с крыши.

— О господи! — взмолился боярин. — Ниспошли им победу над змеем. Не то мои мельницы у реки все до одной опустеют, пропадут пропадом...

— Ниспошли, господи! — хором вторили боярину старейшины и военачальники.

— Мы жизни лишиться можем, а у него о мельницах забота, — проворчал кто-то, только в темноте было не разобрать, кто.

Немного погодя тот же голос выкрикнул:

— Послал бы своих стражников, боярин, пастухам на выручку!

— А кто крепость охранять будет? — гаркнул сверху Калота. — Отвечай, болван!

Но ответа так и не последовало. И рева тоже больше не было слышно. Наступила гнетущая тишина.

Что же это был за рев? Предсмертный или победный? Что стало с удалыми пастухами? Крестьяне, старейшины, боярские военачальники, простые ратники, даже женщины и дети, которые без сна лежали дома под овечьими шкурами, — все ломали себе над этим голову, но никто, ни один человек не мог догадаться, что случилось на самом деле. А случилось вот что.

Сначала все шло как по маслу. Пастух Гаки храбро шагал во главе своей дружины, в одной руке дубина, в другой — меч. И даже мурлыкал себе под нос боевой марш деревни Петухи.

Когда впереди показалась пещера, срубленное священное дерево да белые щепки вокруг, пастухи сжали покрепче свои дубины и дальше пошли на цыпочках, чтобы не шуметь. Из пещеры на них дохнуло — нет, не дохнуло, в нос шибанул тяжкий смрад и уши заложило от оглушительного храпа.

— С нами бог! — зашептал Гаки. — Змей храпит, это нам на руку: кто так храпит, тот ничего не слышит. Мы подкрадемся поближе и захватим чудище врасплох. Как я подам знак: «У-ух!» — пускайте в ход дубины, только чтобы все разом. Дубасьте его до тех пор, пока не расплющится в лепешку. За мной!

Гаки первым нырнул в пещеру, с мечом в одной руке, с дубиной — в другой.