В толпе помалкивали. Только Зверобой — видно, зависть укусила — обратился к боярину:

— По моему разумению, зачем ослеплять змея перцем, коли стрелой это верней будет?

— Стрела может и не попасть! — вмешался дед Варадин. Он терпеть не мог Зверобоя с той самой поры, как вытащил ему из ноги стрелу, а Зверобой ничем не расплатился за услугу. — Стрела может и не попасть! — повторил он.

— Это смотря кто стрелять будет, — ответил главный охотник. — Моя стрела не пролетит мимо цели.

— А чем плох перец-то? — спросил Калота, которому хитроумный замысел Колуна пришелся по душе.

— Да ведь от перца у змея только слезы прольются, а ослепнуть — он нипочем не ослепнет, — твердил свое Зверобой.

— То-то и оно, что слезы. Из-за слез он ничего и не увидит, — настаивал Калота.

— Куда там, одно другому не помеха! — не уступал Зверобой, откуда только смелости набрался перечить боярину.

— Да как же он будет видеть, ежели у него слезы ручьем потекут! На что хошь спорю — ослепнет! — поддержал боярина Варадин.

Мало-помалу в спор втянулись все, кто был у крепостных ворот. Одни кричали, будто слезы змею — тьфу, другие — что совсем наоборот. Каждый уперся на своем, люди уже не кричали — вопили, размахивали руками, а там заработали и кулаки. Одним словом, началась катавасия.

— Тихо вы, олухи безмозглые! — гневно рявкнул боярин. — Bаше дело — помалкивать, старейшины без вас во всем разберутся. Для того они и старейшины. Ну-ка, советники мои, пораскиньте мозгами и скажите — может змей видеть, ежели у него слезы польются?

Не успели старейшины рта раскрыть, как раздался ужасный рев.

Люди совсем оробели, прижались друг к дружке, озираются. Боярин, старейшины и военачальники попрятались кто куда, уши заткнули, глаза зажмурили. А змей все сильней ревет, будто с него живьем шкуру сдирают.